Інтерв'ю

Спеціально для сайту СУВД військовий капелан о. Олександр Даманський розповів про побут священика на передовій, духовні переживання військових та потреби жителів Донбасу.

 

Ви постійно перебуваєте на передовій. Добре знаєте про потреби наших воїнів, про їхній побут. Чи побачили ви зміни в українському суспільстві після трьох років війни? Чи відчуває, на ваш погляд, населення потреб військових? 

На мой взгляд, к войне уже привыкли.  И, скажем, когда я приезжал в Киев в начале войны, - то был один Киев. Сейчас я приезжаю, - это уже другой Киев. У людей пропала острота ощущения войны. Мы просто привыкли к этому. Люди смотрят на это как на сериал. Ты включил телевизор, а там опят вот это. Поэтому привычка. Я даже не назову это усталостью. Это привычка. От чего уставать, если ты на мирной территории. Вот там люди, которые в Авдеевке, к примеру, которые постоянно там живут в состоянии страха. Есть там районы особые, к примеру Яма. Там стоят наши позиции и тут же рядом мирные живут. И к нашим, бывает, не так прилетают снаряды, как прилетают к мирным. Вот ети люди устали, вот они измучены. А здесь просто привычка. И вот эта привычка уже приелась. 

Военные со стороны гражданских видят тоже разное. Все конечно не однозначно. В любом случае, когда ты возвращаешься назад, ты где-то чувствуешь себя не в своей тарелке на мирно территории. Особенно если много времени провел в окопах, в реальных окопах, где 200-300 метров до противника, когда можно с ними перекрикиваться. 

Перемены произошли, на мой взгляд, в худшую сторону в волонтерском движении. Оно явно пошло на спад. Я думаю здесь две причины. Во-первых, это уже как бы приелось. Волонтеры, именно волонтеры устали, вымотались материально, морально, как угодно. А учитывая, через что им приходиться проходить, к примеру, через растаможку автомобилей, то у многих из них опустились руки. Кроме того, финансовая нестабильна ситуация в стране. Волонтерское движение явно идет на спад. 

С другой стороны, армия однозначно стала сильнее. Армия стала злее, в хорошем, таком глубоком смысле. Конечно же перемены идут. Но неоднозначно все. Есть плюсы, есть и минусы.

 

Як пройшли свята на передовій? Чи змогли солдати вдчути хоча б долю родинного тепла та затишку?

Перед праздниками я приехал в бригаду, вышел офицер по роботе морально-психологічного забезпечення, улыбается и говорит: «Отец Александр, вас заказали» на такие, такие числа. Перед праздниками уже звонили и сообщали с батальонов, других подразделений, просили, чтобы священник приехал. И когда я ехал, видел, что люди ожидают, принимают. То есть, вот ети праздничные дни, это очень хорошая возможность людям рассказать о духовном, рассказать о Боге, не только помолиться. То есть, задача священника не только в том, чтобы кадилом помахать, а в том, чтобы людям донести какие-то духовные истинны. Конечно я видел позитивные вещи и позитивное восприятие. 

Ми слідкуємо за вашим цікавим блогом, у якому ви розповідаєте про свої будні на фронті. Що найбільше священику впадає в око в армії?

Мы разные и все по-разному. За себя могу сказать. Может не только потому, что я священник, я же, все-таки, служил в армии и уже, практически, с начала воны занимаюсь капелланской работой. 

Я служил в армии. Был сержантом. Поэтому у меня тот опыт никуда не делся. Я, как бывший сержант, обращаю внимание есть ли порядок в подразделении или нет, уважают ли подчиненные своего командира, любит ли командир своих подчиненных. Элементарно, например, на сколько подметена территория, или на сколько чисто в блиндаже или землянке. Вообще это очень важный момент, который показывает внутреннее состояние подразделения и людей. Условия, в которых они живут, которые сами сумели себе организовать. И глядя уже на вот эти нюансы, можно сделать выводы о чем-то другом, выводи о их внутреннем состоянии, о чем с ними говорить. 

Лично мне именно это в глаза попадает. И, как правило, если нет порядка на вверенной территории, то оказывается, что и командир, как-бы это сказать, некомпетентный. И это не зависит от того, находятся ли люди на передовой или в тылу. Потому что в 200 метрах от противника в блиндаже ты можешь обнаружить такой порядок, который ты не увидишь где-то в тылу. Это зависит от людей, это зависит от ихнего внутреннего состояния. 

Вот мне именно эти моменты бросаются в глаза. С одной стороны, это вроде и не духовные вещи. С другой стороны, мне как священнику они показывают в каком состоянии находятся души этих людей. 

 

Вам вистачає священичих навиків для роботи з військовими?

Хватает. То, что касается совершения служб, обрядов. С этим проблем вообще нет. Военные – не требовательные. Там нет, как бывает на приходах, когда тебя начинают учить, как ты должен служить. Там такого нет. Особенно если это передовая. Условия очень простые, примитивные, я бы даже сказал. И ценность имеет даже не то, что ты там обряд совершил. Ценность имеют твои личные человеческие качества. Потому что ты можешь все красиво отслужить, но у тебя не будет контакта с военнослужащими. Они тебя не примут. И все. И тогда ты просто машешь кадилом. Тебя не восприняли эти люди. Робота священников в войсках, и прежде всего на передовой, это прежде всего душ-пастырская робота. То есть молитва может быть очень короткой. К примеру, приехал и отслужил литию коротенькую, или панихиду на месте сгоревшего блиндажа. А потом вот эти люди хотят тебя услышать. Они ждут, что ты им скажешь. И вот этот момент очень важен, потому что ты можешь вложить в них, даже в каких-то атеистов и неверующих, капельку веры в Бога, сомнения, пусть они сомневаются, а может Бог есть. 

Колоссальнейшее значение для священника имеет опыт работы с людьми и психологическая подготовка. То есть он должен быть психологом в узком отношении, а знатоком человеческой души в широком отношении. 
Сразу это не приходит. Молодым священникам, молодым капелланам это сложно. Это нарабатывается годами. Те, кто постарше, могут передать этот опыт. Поэтому в целом робота капеллана в меньшей степени состоит из обрядов, в большей степени она состоит из работы с душами. 

 

З якими питаннями до вас найбільше звертаються військові?

Как правило, это какие-то семейные вопросы, взаимоотношения с другими людьми. Я даже не могу сказать, чего больше, чего меньше. Кто-то приходит и говорит: можно, батюшка, крестик освятить, кто-то спрашивает, как развенчаться. Кто-то приходит с духовными переживаниями. И ты должен быть готов ответить на любые вопросы. 

Честно, это сложнее чем на парафии, потому что кроме общечеловеческих вопросов, которые обычно люди задают, добавляются вопросы чисто специфические, военные. К примеру, я разговаривал с одним парнем, он рассказывал, что убивал людей. Он снайпер. Я не могу сказать, что у него там какие-то жестокие терзания были. Но ему нужно было поговорить об этом. Это высокая степень доверия, когда люди говорят о таком своем опыте. Обычно гражданские могут задать такой глупый вопрос: а ты убивал людей? Ты не имеешь права задавать этот вопрос. Но главное - высокая степень доверия, когда сам человек хочет поговорить о этих вещах. 

Бывают разные вопросы. Ты должен быть готов к тому, что тебя начнут подкалывать, проверять на вшивость, особенно это бывает в новом месте, где ты еще не бывал, гнилыми вопросами, как говорится. Где-то могут даже поиздеваться, чтобы проверить тебя на прочность, чтобы посмотреть твою реакцию. Но если ты пройдешь эти этапы, эти моменты, то тебя принимают как своего.

Это суровый мужской коллектив, не парафияльный, где больше всего женщин. То есть, если священник не может жить в мужском коллективе, если ему более привычны бабушки, женщины, то в армии ему делать нечего. Если ему и захотят помочь, то сам он, наверное, не сможет. Это мужской вооруженный коллектив. 

Розмовляв Володимир ЯЦУЛЬЧАК

Прес-центр СУВД

Пропоновані новини

Зголошення на 3-тю ротацію

Щодо проведення навчальної підготовки до 3-ї ротації

Заходи в військовому ліцеї

Cвяткування з нагоди «Дня захисника України»